Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!

«Исполнение Церкви твоя сохрани», такими словами неоднократно священник молится во время Божественной литургии о всех молящихся в храме. У каждого из нас было время: ввели нас в храм Божий, как сегодня случилось, - Введение Пресвятой Богородицы в храм Господень в Иерусалиме. Отроковицу ввели в храм, и тем сам она освятила храм Божий: вошла дева - а вышла Богородица, вошла отроковица - а вышла Святая Дева, которую ублажают вси роди.

Мы, тоже введенные в храм Божий, по милости Божией и благодати Христовой должны выйти освященными, преображенными светом Христовым. Свет Божий, который находится в храме Господнем, чудным образом изменяет жизнь человека. Но насколько нам известно, не всякого человека храм Божий изменяет. Очень часто мы слышим: «верующий человек, а чем он отличается от других людей? Вот я знаю людей неверующих, а они гораздо лучше, чем те которые ходят в храм Божий». О чем это говорит? Это замечание действительно справедливо, потому что, войдя в храм, мы должны измениться. Должны войти плотскими, а выйти духовными, войти в храм чадами плоти, а выйти чадами Духа, войти омраченными грехом, а выйти из храма мы должны преображенными, освященными светом Божественной благодати.

 

В человеке действует любовь и эта любовь освящает его разум, чувства. Он, движимый этой любовью. И когда выходит в люди, то этот свет, это тепло греет и всех окружающих. И тогда будет справедливо сказать, что он Христов, что он Божественный ученик Божественного Учителя, потому что в нем есть любовь и эта любовь свидетельствует о человеке, что он христианин.

Не о всяком человеке такое можно сказать. К сожалению, последние события говорят сами за себя. У священника поменяли, даже не буду входить в подробности. Вы все прекрасно знаете эту ситуацию, все переживаем, молимся. Тем более, сейчас у него была операция очень серьезная, и в храме, и в монастыре за него молились. Не важно кто он, что он сделал - он христианин, он священнослужитель, он раб Христов и мы должны за него молиться, чтобы Господь ему во всем помогал. И это наш долг, долг любви. Но меня смущает совершенно другое, что люди, которые составляют одно целое со Христом, которые приходят в храм и прославляют Бога единым сердцем и едиными усты, выходят из храма и делятся на два лагеря. Одни за - другие против и т.д. И эти разногласия нас разъединяют. Ведь храм Божий, который объединяет нас, это не только стены церкви. И за пределами этих храмов церковных мы все равно не можем разъединяться во мнении.

Мне очень импонирует святоотеческая мысль, которая очень очевидна и сегодня имеет место на Святой Горе. Знаете, когда монастыри там живут одной семьей, то старец им говорит, они должны думать как он, должны жить как он. И это единое мнение, единая жизнь - она сплачает их. Они думают, как старец - иначе не могут! Потому что верят, свято, что старец движим Духом Святым. И жить, и говорить, и думать как он - это значит, думать как Христос.

Есть такой факт, очень любопытный, что в монастырях даже не позволяют себе сказать грубое слово. Не могут даже сказать на повышенных тонах. Это считается очень грубым нарушением. Можете себе представить? Мы ругаемся, спорим, осуждаем, делимся, не хотим разговаривать. Вы только подумайте, насколько далеко мы отстоим от нормальной христианской жизни. Я уже не говорю об идеалах. Это норма. Идеал ¾ это быть, как Христос. Это вообще, даже не подумать плохо. Не то что сказать, а не подумать! А у нас выходит, что мы считаем себя христианами настоящими, уверенными в себе и не задумываемся о том, насколько мы все-таки далеки от Христа и от нормальной христианской жизни. Если мы поругались - мы уже не христиане. И не только на этот момент, а в принципе не христиане, потому что Христос себе такое не позволял. И мы не можем себе такое позволить.

Забудьте! Даже если и произошла какая-нибудь печаль или огорчение - забудьте ее. Благотворите  ненавидящим и обидящим нас - Христос заповедал. Любите своих врагов, благотворите им, молитесь за них, и тогда мы будем не только здесь прославлять Бога единым сердцем и едиными усты, но и за храмом будем одной семьей. Вы считаете, это нормально? Вышли из храма, разошлись и не разговариваем друг с другом, не молимся друг за друга. Вот просил я список подать за всех прихожан - и то не смогли прийти к одному мнению: «Этого хочу писать, а этого не буду!» А что он нам чужой? Мы что не должны за него молиться? Это не вменяется нам в обязанность? За всех мы должны молиться, кто бы он ни был: он христианин, он крещеный, он заблудший, он страждущий, он зависимый от какой-то страсти. За них мы должны молиться особенно, сугубо. Это как о той овце, которая ушла далече от девяноста девяти. Всех оставляя, идем и молимся за них.  У вас там чуть не пять десятков прихожан, получается, должно быть. А у нас тех, которые здесь живут, совсем немного. Это праздник, двунадесятый, Введение во храм Пресвятой Богородицы. Где люди? Если их нет здесь – значит, они погибают, за них надо особенно молиться. Может даже искать какие-то в требниках молитвы за погибающих, за страждущих и молиться о них неоднократно, вымаливать у Бога их. И это вменится нам в праведность, и тогда сохранится то исполнение церкви Христовой, о которой молится священник. И выйдя из храма, мы должны выйти уже другими людьми. Если мы раздражались, значит, должны быть мирными. Если кого-то ненавидели, забыть о всем и полюбить этого человека, оправдать его. Если нам кто-то неприятен, то найти в нем такие качества человека, которые все-таки хоть немножко, но нашли симпатию. И вот тогда мы выполним повеление Божие, быть такими как Он, выполним свой христианский долг. Дай Бог, чтобы каждый из нас из храма вышел другим человеком. Аминь!

 

У вас нет прав на размещение комментария.